• Белая иконка facebook
  • Иконка Twitter с прозрачным фоном
  • белая иконка googleplus
  • Белая иконка rss

© 2014 «Маскотерапия». Сайт создан на Wix.com

Маскотерапия: Я себя слепила

Скульптурные портреты способны вдохнуть в человека новую жизнь

http://www.eg.ru/daily/otbor/47663/

КРАСОТА И ЗДОРОВЬЕ
2
5 НОЯБРЯ 2015 

 

Под ногами хлюпал кисель, ветер плевался снежной крошкой, а обогнавший меня тощий паренек с подарочным пакетом в озябших руках что-то радостно нес про конец света и поздравлял прохожих с прошедшим Новым годом. Обострение…
В общем, настроение было ни к черту. Ладно, опробую на себе методику, которая, как говорят, помогает собраться в кучку, когда хочется расплыться лужицей. Иду на сеанс маскотерапии. Буду лепить себя, любимую, а там поглядим, что будет.

Мне дают кусок пластилина - мою будущую физиономию, усаживают перед зеркалом. Велят слепить яйцо, а потом снабдить болванку загогулинами и рельефами. Несколько ваятелей рядом тоже корпят над автопортретами.
Хозяйка таинства Светлана Кюн - специалист по маскотерапии Профессиональной психотерапевтической лиги, объясняет:
- Лицо играет важную роль в общении между людьми. Мы хотим хороших отношений и поэтому хотим нравиться другим, но далеко не всегда нравимся себе. Многие очень переживают, как воспринимают нас окружающие. На этом, кстати, прекрасно паразитирует индустрия красоты, поощряя наши бесконечные «апгрейды». И тотальное увлечение селфи с его стремлением набрать максимум лайков - та же история. Но вы же понимаете, недовольство собой связано не только с внешним обликом - речь идет о личностном разладе. И если вы через автопортрет сможете принять себя такой, какая вы есть, то и в жизни, увидите, многое пойдет иначе. На первом сеансе мало кто добивается портретного сходства - важно поймать душевное состояние.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


Создавая лечебные портреты, психолог Светлана КЮН помогает людям справиться с внутренними проблемами

 

Мои пальцы елозят по пластилиновому черепу. Постепенно что-то вырисовывается: мощные надбровные дуги выдают в «скульпторе» родню неандертальца, глаза утоплены, губы сжаты. Получается даже не душевное состояние, а душевное «нестояние». Хандра, как и было сказано.
- Создатель метода маскотерапии Гагик Назлоян с помощью техники лечебного портрета уже двадцать лет реабилитирует людей с психическими расстройствами, - рассказывает Светлана. - Шизофреники, аутисты редко интересуются своей внешностью. А в особо тяжелых случаях вообще не видят собственного изображения. Была девочка, которая могла описать только свои уши: мама каждое утро надевала ей сережки, и она зафиксировала эти ощущения.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Увидеть в пластилиновом двойнике себя - первый шаг на пути к выздоровлению

Помощь после теракта

Гагик Назлоян рассказывал о глухонемом пациенте, которого когда-то лепил. Этот человек лет 12 лет провел в больнице. Поначалу он позировал с отсутствующим видом, но через какое-то время стал подходить к зеркалу, искал сходство портрета с собой, расстраивался, если что-то, по его мнению, шло не так. И вдруг заговорил. Оказалось, человек был не глухонемой - просто до сих пор с ним никто не разговаривал. 
У психиатрических больных, как правило, нет внутренней мотивации лечиться. Но быть моделью для скульптора им нравится. Это не похоже на общение через стол или на кушетке, как в американском кино, - тут все непринужденнее. Хочешь - говори во время сеанса, хочешь - молча думай о своем. Главное - разорвать круг замкнутости. Вместе с боди-арт-терапией лечение через маску использовалось для помощи людям, пострадавшим в теракте на «Норд-Осте» и при взрывах жилых домов. 
Лена, моя соседка справа, бьется над прорисовкой глаз. У девушки проблемы с лицом - последствия раннего инсульта. Паралич лицевого нерва, опухоли, травмы, врожденные дефекты: волчья пасть, заячья губа - диагнозы, которые «пролепливаются» перед зеркалом. Маскотерапия не дает людям зациклиться на дефекте.
Мистика? Светлана Кюн чертовщину отметает, но признает: что-то в этом деле есть. Ее коллега - маскотерапевт Сергей Кравченко вспоминал удивительные вещи.

 



Эти заготовки расскажут о нас то, что мы пытаемся скрыть

- У одного из клиентов явно проступил образ Владимира Высоцкого. Этому мужчине было около 37 лет, а Высоцкий прожил 42, и мы знаем, как закончились его дни. Я предположил, что клиент живет по сценарию барда, и он со мной согласился. А осознав это, решил начать собственную жизнь. Прекрасно, что его кумиром стал гениальный артист, певец и поэт, но это было сопряжено с зависимостями - алкогольной и наркотической.
А вот еще история: девушка-психолог стала ходить на маскотерапию, чтобы овладеть методом, и начала с лепки яйца. Оно оказалось неестественно вытянутым. И вдруг у девушки всплыл в памяти рассказ мамы о ее рождении посредством вакуумной установки. Когда она поняла, что яйцо отражает ее родовую травму, наши сеансы прекратились, она сказала: «Мне надо это все пережить». 
…Потихоньку сглаживаю лобастого «неандертальца» - настроение заметно улучшается. На следующем занятии готовое «лицо» я заклею слоем пластилина и стану лепить его снова. А потом сваяю головушку в полном объеме. Как говорят маскотерапевты, тот, кто способен довести портрет до натуральной величины и до полного портретного сходства, может сделать в жизни все что угодно.

Материал с сайта журнала "Здоровье":http://zdr.ru/articles/slepit-svoi-portret

25 марта 2009 г.

 

Слепить свой портрет...

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

...И решить массу психологических проблем. Маскотерапия – способ примириться со своим лицом, решить свои проблемы, выздороветь и поднять себе настроение.

 

Однажды я смотрела передачу о живописи и рисунке как способах психологической коррекции. Несколько минут в Интернете - и обнаружилось, что есть еще более интересная техника: портретная терапия. С ее помощью можно решать серьезные психиатрические проблемы, а можно избавиться от панических атак, неврозов, пищевых нарушений вроде анорексии. Метод разработал врач-психиатр Гагик Назлоян, создатель и научный руководитель московского Института маскотерапии.


Врач лепит пациента из пластилина либо пациент лепит себя сам. В процессе работы он заново переживает свои проблемы, как бы оставляя их в портрете, - и реконструирует свое «я». Создание скульптурного портрета – это, собственно, и есть психотерапевтический сеанс. Я решила немедленно опробовать новую методику.

 

НАРИСУЕМ - БУДЕМ ЖИТЬ


В студии, куда меня проводила врач Светлана Кюн, не оказалось ни белых стен, ни кушеток. Оглядываюсь по сторонам, а вокруг - мольберты, скульптуры, заготовки… Настоящая художественная мастерская! Как выяснилось, здесь не только лепят скульптурные портреты, а еще и украшают затейливыми рисунками тело пациента, решая при этом его психологические проблемы, - это называется бодиарт-терапия. Что подойдет именно вам – бодиарт или маскотерапия – решает врач. Мы со Светланой выбрали скульптурный автопортрет. И пошла работа.

 

У ЗЕРКАЛА


Садимся перед зеркалом, я получаю заготовку скульптурного пластилина величиной с куриное яйцо, и мы обе начинаем рассматривать мое отражение. Поначалу теряюсь - не знаю, что же, собственно, делать. Светлана с улыбкой просит внимательнее вглядеться в отражение: нравится мне, к примеру, мой лоб? «Пожалуй, мог бы быть и поменьше, но уж какой дали», - говорю в сердцах.
И понеслось: я откровенно рассказала, что претензий нет разве что к глазам и цвету волос, а вот губы могли быть и пухлее. Досталось и бровям, и щекам, и ушам, конечно… Сама не заметила, как контакт с врачом был налажен.

 

 

...Пластилин неохотно принимает форму моего лица, а на нос я вообще потратила добрых полчаса. А ведь еще есть и глаза, и уши… Но минут через 40 пальцы разогрелись, и дело пошло быстрее. Лепить оказалось не так уж сложно - в памяти всплывают детские навыки.
 «У нас был пациент, который хотел избавиться от проблем в общении с окружающими. Автопортрет он вылепил так: рот–провал и два углубления вместо глаз. Именно так он себя представлял. Мы долго работали, и в итоге он научился адаптироваться к обществу и находить общий язык с людьми», - рассказывает Светлана.

 

 

В ПОИСКАХ СЕБЯ


Я леплю одна, но обычно в сеансе участвуют несколько человек, которые обмениваются советами и замечаниями. Это особенно важно для тех, у кого проблемы с общением: обсуждение совместной работы сближает и расслабляет. Светлана время от времени подходит и проверяет, как идут дела, помогает, если я спотыкаюсь на какой-то детали.

Интересно быть пациентом, когда твой доктор одновременно еще и художник.

«У многих нарушено восприятие своего образа, и об этом красноречиво говорят автопортреты. Бывает, что люди буквально не видят собственного отражения, а значит - своего «я». Например, одна из пациенток видела в зеркале только мочки ушей, а самого лица не желала замечать, - вспоминает Светлана. - Создание автопортрета помогло ей разглядеть в себе привлекательную женщину».

 

СРЕДСТВО ПРОТИВ КРИЗИСА


«Автопортрет – одна из методик личностного роста. Во время кризиса личности она помогает что-то осознать и поменять в своей жизни», - объясняет доктор. А я украдкой поглядываю на выставку работ в студии. Вот, например, лицо с огромными ушами и тремя отверстиями вместо глаз и рта. Похоже на маску африканского злобного божества. Можно представить, что думал о себе его создатель! Другая скульптура - свежее женское лицо с наивной челкой. Интересно, его авторша на самом деле такая? Или только увидела себя такой?
«Обычно гармоничный человек, который доволен собой и своей жизнью, чувствует себя красивым и внешне, - подтверждает Светлана. - Некоторые пациенты после окончания лечения говорят: «Вы как будто сняли с меня чехол».

 

РЕЗУЛЬТАТ НАЛИЦО


На каждом сеансе поверх портрета, вылепленного накануне, добавляется новая порция пластилина и заново лепится новое, чуть большее по размеру лицо. С каждым разом оно становится ближе к оригиналу и по размерам, и по сходству. Результат последней встречи с врачом - ваш автопортрет в натуральную величину.

Человек, прошедший этот путь, словно заново познал себя, понял и принял до последней черточки – и осознал, что ему нужно от жизни и как этого достичь.

Мне маскотерапия помогла наконец примириться со своим наивным, как всегда казалось, выражением лица. На то, чтобы перестать раздражаться при виде себя в зеркале, хватило одного сеанса. Вроде бы мелочь – но оказалось, что она способна каждый день ощутимо поднимать настроение.

 

Жанна Локоткова

 

 

 

газета «Школьный психолог» • Содержание №10/2003

http://psy.1september.ru/article.php?id=200301007

 

Репортаж:

 

ЛЕЧЕНИЕ ДУШОЙ

 

Утверждение, что нет пророка в своем отечестве, в полной мере применимо к современной психологии и психотерапии. Стремясь овладеть новейшими практическими методами, мы готовы платить громадные деньги, годами изучая НЛП, гештальт-терапию, психодраму, коучинг и многое другое. Желательно у иностранных преподавателей.

 

Институт маскотерапии

 

Все это было бы здорово, если бы мы при этом умели ценить то, что имеем. А имеем мы уникальные вещи, которые вызывают восторг и удивление у самых крупных западных специалистов. 

Я имею в виду, прежде всего, уникальный, не имеющий мировых аналогов метод

скульптурного портретирования доктора Г.М. Назлояна, который, несмотря на

многочисленные публикации в прессе, телевизионные передачи, книги и

документальные фильмы, известен далеко не всем практикующим

психологам и психотерапевтам. 
Гагик Микаэлович Назлоян, врач-психотерапевт с большим стажем работы

в клиниках Москвы, Еревана, Премонтре и Шони (Франция), кандидат психологических

наук, почетный доктор педагогики университета в Лозанне (Швейцария), является

автором целого направления — концептуальной психотерапии, включающей в себя ряд

методов, основанных на синтезе терапии и искусства. 

В 1990 году по его инициативе в Москве был создан Институт маскотерапии. Институт

проводит комплексное лечение пациентов, используя уникальные методы скульптурного портретирования, автопортрета, лечебного грима, ритмопластики, психодрамы и других видов арт-терапии.
Все эти методы направлены на лечение основного синдрома, наблюдаемого при любых психических и психосоматических отклонениях, — феномена патологического отчуждения (аутизма), тесно связанного с дефектом восприятия «образа Я», искажением внутреннего диалога, что, в свою очередь, ведет к дезадаптации и нарушению контактов с внешним миром. 
Терапевтический процесс нацелен на реконструкцию этого образа, что приводит к нормализации внутреннего диалога и диалога с внешним миром.
Длительность лечения здесь варьируется в зависимости от состояния пациента. Если одному человеку достаточно единственного сеанса, то другому может потребоваться несколько курсов в течение ряда лет. 
Метод скульптурного портретирования имеет очень широкий круг применения, он эффективен при невротических расстройствах, депрессии, шизофрении и прочих психических нарушениях.
Об Институте маскотерапии в психолого-психотерапевтической среде ходят легенды. Редкие счастливцы, которые имели возможность присутствовать на терапевтических сеансах доктора Назлояна и его учеников, с придыханием рассказывали об этом. Восхищение вызывало все — и необычное помещение института, и длительная ночная работа с пациентами, к которой невозможно мысленно не присоединиться, и та удивительная атмосфера, которая царила там, — атмосфера доброты, понимания, творчества. 
К сожалению, мой приезд в институт пришелся не на самую светлую полосу его существования. Помещение на Мартеновской улице, в оформление которого было вложено много сил, души и фантазии, отобрано. Без всяких объяснений представители префектуры отказались продлевать аренду. 
Сейчас Институт маскотерапии занимает несколько комнат в одном из московских медико-социальных центров, где существенно меньше возможностей. Но сохранилось самое главное — самоотверженная работа его сотрудников. Сейчас здесь работают врачи — психотерапевты и психиатры, есть психологи, массажисты, художник, хореограф. 
Попав в стены этого легендарного учреждения, я невольно погрузилась в атмосферу вдумчивой, серьезной работы. Хотя на первый взгляд ничего особенного здесь не происходило.

 

НА ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКОЙ КУХНЕ

 

Вот что я увидела.
В небольшой комнате стоят мольберты с закрепленными на них масками-портретами из пластилина. Несколько, на мой взгляд, уже готовых работ стоят у стены. В стороне за круглым столом работают над своими (опять же пластилиновыми) автопортретами молодые люди, они переговариваются, дают советы друг другу. 
За одним из мольбертов сидит изящная девушка, внимательно изучающая свое отражение в зеркале. Затем она вносит небольшие коррективы в почти готовый скульптурный портрет. 
Наиболее динамичная работа идет у своеобразного гримерного столика, где врач Светлана Кюн наносит яркий грим на лицо пациента, вполголоса обсуждая с ним происходящее. 
Все настолько сосредоточены на работе, что почти не обращают внимания на появление нового человека. Удивительно, что и я чувствую себя в этой необычной творческой атмосфере вполне комфортно, постепенно каким-то чудесным образом вовлекаясь в общую динамику происходящего. 
Самая серьезная работа начинается с приходом другого врача — Регины Саакян. Она принимается за создание скульптурного портрета одного из пациентов. 
Надо сказать, что первоначальные заготовки для портретов имеют форму полусферы. Создается впечатление, что перед тобой половинка яйца, из которого затем должен появиться образ пациента. 
Пока возникли лишь общие контуры — глаза, нос, рот, которые имеют мало сходства с сидящим рядом с мольбертом молодым человеком. Но Регина не спешит вносить серьезные изменения. Беседуя с юношей на, казалось бы, незначительные темы, она тонким металлическим инструментом снимает небольшие слои пластилина. 
По мере того как внимание пациента переключается на проблемы, связанные с его недомоганием, поведение терапевта меняется. Взаимодействие с маской становится более интенсивным, движения рук (поглаживание, похлопывание, другие непонятные «пассы») — сильными и резкими. Юноша неожиданно замолкает, как бы прислушиваясь к себе. 
Понимая, что мое присутствие может помешать этому необычному взаимодействию, я иду к столу, на котором разложены небольшие скульптурные автопортреты. Многие из них пока далеки от совершенства, так что работа, скорее всего, предстоит длительная.

 

РАБОТА, КОТОРАЯ ПОГЛОЩАЕТ ПОЛНОСТЬЮ

 

Во время небольших пауз я пыталась поговорить с врачами. 
У Регины Саакян я решила узнать, чем отличаются методы, применяемые в Институте маскотерапии, от традиционного арт-терапевтического воздействия. Оказывается, это совершенно разные вещи. 
В арт-терапии само творчество является выходом для той или иной психопатологической или невротической симптоматики. Происходит ее сублимация в творческие порывы, и таким образом она разрушается. Скульптурное портретирование является синтезом искусства и врачевания. Здесь отношения «пациент — врач» переводятся в отношения «модель — художник», они становятся на равных. 
Лечебным действием обладает не сам портрет, а его трансформация в процессе работы. При взаимодействии между терапевтом и пациентом в портретном пространстве возникает своеобразная троичная структура, в которой пациент, врач и портрет («зеркальный двойник») — образуют единое целое. 
Часто между врачом и пациентом возникает некий опосредованный диалог (через портрет), поскольку бывают пациенты, которые молчат годами. 
Серьезным психотерапевтическим фактором Регина Саакян считает и то, что при таком взаимодействии терапевт не отдаляется от больного, как это происходит в обычных клиниках. За годы пребывания в больнице не наберется и пары часов активного общения больного с врачом. Ведь людей с психопатологическими отклонениями очень трудно принять и полюбить. В результате человек, который «отчужден внутри», отчуждается и «снаружи». Люди, которые больше всего на свете нуждаются в восстановлении диалога, полностью изолируются от внешнего мира. 
При этом болезнь замещает человека, другие воспринимают его уже не как личность, а как носителя поставленного ему диагноза. Даже близкие, отчаявшись понять больного, невольно отдаляются от него. 
В Институте маскотерапии с пациентами проводят много часов, общаясь с ними как с нормальными, здоровыми людьми. 
Причем длится это ровно столько, сколько требуется для выздоровления. Иногда с человеком приходится работать несколько лет. 
Поскольку институт никто не финансирует и он находится на самоокупаемости, с некоторых больных берется плата за лечение. Те, кто не может позволить себе этого, проходят лечение бесплатно. 
Безусловно, такая работа требует от терапевта полной самоотдачи. Ведь к нему приходят люди, которые отчаялись получить помощь для себя и своих близких. 
«Это поглощает нас полностью, поскольку невозможно отделиться от пациента. Контакт между нами очень тесный, ведь психотерапевт лечит своей душой, — говорит Регина Саакян. — Но мы видим, что это один из самых эффективных методов лечения больных, страдающих душевными расстройствами. Он придает нам уверенность в том, что мы всегда сможем оказать действенную помощь».

 

МИСТИКА ИЛИ ПРОФЕССИОНАЛИЗМ?

 

Наша беседа с Региной и Светланой неоднократно прерывалась, поскольку они постоянно были включены в терапевтический процесс. Оставив пациентов на какое-то время для самостоятельных действий или общения друг с другом, они вновь подключались к работе. Кому-то требовалось нанести терапевтический грим, с кем-то просто побеседовать, кого-то привлечь к работе над автопортретом. 
Значительная часть времени у врачей уходит на контакт с родственниками пациентов,

которые постоянно находятся где-то поблизости и также косвенным образом включены

в общий терапевтический процесс. 
Меня поразило то, с какой серьезностью и ответственностью пациенты относятся к

работе над своим скульптурным портретом, насколько внимательны они к каждой

мелочи. А ведь многие из присутствующих здесь людей имеют самые страшные

психиатрические диагнозы. 
Оставшись наедине со своими страхами и кошмарами, которые при традиционном

лечении заглушаются все возрастающими дозами лекарств, они оказываются

отрезанными от внешнего мира, замыкаются в себе. Психотерапия методом

скульптурного портретирования приносит фантастические результаты. Исцеляется

и возвращается к нормальной жизни подавляющее большинство из тех, кто

проходит лечение. 
Мистикой кажется то, как, работая над созданием скульптурного двойника, можно

преодолеть болезнь. Каким таинственным образом связано лицо человека, над портретом (или автопортретом) которого идет сложная и кропотливая работа, с его личностью? 
Эти и другие вопросы я задавала себе, покидая Московский институт маскотерапии, где еще продолжалась работа с пациентами. В ближайшее время мне предстояла встреча с Гагиком Микаэловичем Назлояном. Именно ему я решила адресовать эти и многие другие вопросы, связанные с таинством создания скульптурного портрета. 
О том, как прошло наше общение, что мне удалось узнать у основателя этого уникального метода, вы узнаете в одном из ближайших номеров «Школьного психолога».

 

Ольга РЕШЕТНИКОВА

 

Please reload